Чт. Окт 21st, 2021

Новости России и мира

Новости, обзоры, публикации

«Европейские арт-галереи получали от правительств своих стран субсидии»

Арт-директор Cosmoscow Саймон Рис о том, как пандемия дала молодым художникам шанс для карьеры и как развивается российский арт-рынок

Арт-директор международной ярмарки современного искусства Cosmoscow Саймон Рис

В этом году устроители международной ярмарки современного искусства Cosmoscow получили свыше 150 заявок, хотя обычно их бывало не больше 100. Ярмарка пройдет ⁣10–12 сентября.

В прошлом году продажи на Cosmoscow галерей-участниц составили рекордные 2,4 млн евро. До этого лучший результат за все годы существования ярмарки был показан в 2019 г. – 1,7 млн евро. Cosmoscow основала в 2010 г. коллекционер и меценат Маргарита Пушкина, она ее бессменный директор. Пушкина и арт-директор Cosmoscow Саймон Рис ожидают, что в сентябре продажи опять превзойдут прошлогодние. В интервью «Ведомостям» Рис объясняет, кому сегодня интересно современное российское искусство и почему точкой отсчета формирования арт-рынка в России он предлагает считать 2000 год.

«К российским арт-галереям поддержка пришла со стороны коллекционеров»

– Как вы охарактеризуете сейчас состояние российского арт-рынка? Чем схожи и чем отличаются стратегии выживания в условиях пандемии в России и Европе?

– Пандемия в равной степени затронула арт-рынки во всех регионах мира. Например, в Австрии и Германии жесткий локдаун действовал на протяжении семи месяцев подряд. На территории этих стран в этот период из всех торговых организаций принимали посетителей только аптеки и супермаркеты, да и то в особом режиме. Разница, причем существенная, состоит в том, что европейские арт-галереи получали от правительств своих стран субсидии, которые помогали остаться на плаву.

Однако к российским арт-галереям поддержка пришла со стороны отечественных коллекционеров, а также тех людей, которые заинтересовались коллекционированием под влиянием обстоятельств, в силу невозможности путешествовать и тратить деньги привычными им способами. Деньги, которые состоятельные россияне раньше тратили за границей, остаются в России, доставаясь арт-галереям, интерьерным салонам, модным домам, отелям и т. д.

– Насколько вы это ощутили в 2020 г. на Cosmoscow?

– У нас были просто отличные продажи. Частично они объясняются как раз тем, что у состоятельных россиян накопились свободные средства, люди искали возможности для эмоциональных инвестиций и способы потратить эти деньги с удовольствием. Схожую ситуацию, кстати, наблюдали наши коллеги в Швейцарии, Австрии, других европейских странах.

И в России, и в целом в мире, как нам показывает статистика международной ярмарки Art Basel, продажи в значительной степени переместились в интернет. На рынке активно заявляет о себе поколение миллениалов, потеснившее беби-бумеров, а 30-летние ощущают себя в цифровой реальности как рыба в воде. В России этот тренд тоже выражен очень заметно: появились три новые мощные NFT-платформы, мы запустили свою онлайн-платформу TEO by Cosmoscow в партнерстве с Анной Андроновой.

Я сам принадлежу к другому поколению – скажем так, к аналоговой культуре, но тщательно слежу за всеми технологическими новшествами. Могу сказать, что стратегии выживания, компенсаторные механизмы арт-рынка в условиях пандемии в России и Европе были схожими, за исключением отсутствия субсидий для бизнеса со стороны российских властей.

– Какой будет программа Cosmoscow в этом году?

– Максимально насыщенной и разнообразной. В начале сентября откроются две большие выставки в музее современного искусства (МСИ)«Гараж», также V-A-C Foundation проведет пресс-конференцию и анонсирует даты долгожданного открытия дома культуры «ГЭС-2». Благодаря этому тройному альянсу мы планируем многократно увеличить информационный охват и привлечь бóльшую аудиторию к каждому событию.

Если говорить о программе Cosmoscow, то в этом году мы получили рекордное количество заявок на участие: их было более 150, а в предыдущие годы не превышало сотни. Стараемся поощрять галереи участвовать с собственными стендами, а не в рамках коллективных проектов. Музеем года мы выбрали «Мультимедиа арт музей» (Москва), и у нас будет более широко представлена фотография. Дискуссионные программы будут строиться вокруг эффективных стратегий в условиях пандемии как в цифровом пространстве, так и в реальном мире.

– В чем вы видите повод для оптимизма?

– Очевидно, что в России поле современного искусства активно расширяется, не ограничиваясь Петербургом и Москвой. Интереснейшие события, яркие галереи появляются далеко за пределами этих городов и привлекают все больше людей. Россияне сейчас готовы сесть в самолет и отправиться на выставку или фестиваль в Воронеж, Казань, Выксу, да и в совершенно неизвестное им до сих пор место, если там происходит что-то стоящее или любопытное.

Кстати, в Европе этим летом мы видим множество интереснейших локальных pop-up проектов. От пяти до восьми галеристов объединяются, чтобы провести, например, ярмарку или фестиваль в старинном замке в их регионе. Миконос, Апулия, Лечче – сейчас начинают звучать регионы и небольшие по масштабу, но интересные проекты. Это новые форматы локальной направленности, нацеленные на региональную аудиторию, которые, весьма вероятно, в ближайшие годы будут развиваться. Локальный фокус пришел на смену международному: участие в крупных событиях уже долгое время под вопросом, в то время как местная аудитория, ограниченная в передвижениях, ищет впечатлений.

Родился в 1972 г. в Окленде (Новая Зеландия). Окончил Университет Окленда (специальности «история искусств» и «философия») и Лондонский университет искусств (диплом магистра по специальности «история архитектуры» колледжа искусств Челси). Живет в Вене

2006

член правления международной ярмарки современного искусства Viennafair (по 2011 г.)

2007

директор выставочного отдела Центра современного искусства CAC в Вильнюсе (по 2010 г.). Комиссар павильона Литвы на Венецианской биеннале

2011

программный директор австрийского музея декоративно-прикладного и современного искусства MAK (Вена). Член жюри российской премии «Инновация» (по 2012 г.)

2012

член попечительского совета международной ярмарки современного искусства viennacontemporary (по 2013 г.)

2014

директор Музея современного искусства Новой Зеландии и галереи Говетт-Брюстер (Govett-Brewster), Нью-Плимут, Новая Зеландия (по 2018 г.)

2019

арт-директор международной ярмарки современного искусства Cosmoscow

– Будет ли локальный фокус устойчивым и интерес длительным?

– Нравится нам это или нет, но возможность путешествовать останется ограниченной в течение неопределенного времени. Никто вам сейчас со всей ответственностью не скажет, когда мы вновь свободно сможем передвигаться по миру. Россиянам открыта дорога на многие курорты, но шансы встретиться там с искусством практически равны нулю. Кроме того, за последние полтора-два года было создано множество великолепных художественных работ, вызвавших значительный интерес. И уровень этих неординарных работ будет подогревать развитие российского арт-рынка. Качество предложения, несомненно, влияет на спрос. Кроме того, современному искусству стала уделять большее внимание российская пресса, в том числе качественный глянец, а это тоже формирует общественное мнение. Современное искусство становится частью образа жизни, и этот образ жизни освещают медиа.

– Кто сейчас составляет аудиторию Cosmoscow и в каком направлении вы планируете ее расширять?

– Основа нашей аудитории довольно узкий круг серьезных коллекционеров, а также специалисты в сфере искусства, дизайна, моды и просвещенная публика, которая интересуется этими вопросами. Все музеи США стремятся к тому, чтобы число посетителей приближалось к 1% от общей численности населения страны. То есть, если на конкретном примере, Музей современного искусства (MoMA, Нью-Йорк) считает свою деятельность успешной, когда количество посетителей в год превосходит 3 млн. Нам следует придерживаться подобного подхода. Разумеется, в период пандемии и действующих в связи с ней ограничений о посещаемости говорить сложно, но, по сути, это важный маркер.

Мы много работаем над привлечением международной аудитории, сотрудничаем с качественной международной прессой уровня Financial Times, Forbes, The New York Times, Die Zeit, целевую аудиторию которой составляют в том числе и коллекционеры. Однако надо признать, что мы действуем в непростых геополитических условиях, повлиять на которые Cosmoscow при всем желании не в силах. И в любом случае эти обстоятельства не входят в зону нашей ответственности. Если госдепартамент США заморозит отношения с Россией, ограничит въезд ее граждан, введет новые санкции, нам придется с этим считаться. С другой стороны, за рубежом живет большое количество российских экспатов, которые в любой момент могут приехать на родину, – и почему бы сентябрьской неделе Cosmoscow не стать для этого прекрасным поводом? Мы рассуждаем именно таким образом.

– Смотрите ли вы на Восток?

– Да, определенно. Мы на связи с галеристами Гонконга, Шанхая, Токио, у нас хорошие контакты в этих регионах. Среди наших гостей в 2020 г. была Перл Лам, одна из крупнейших арт-дилеров Гонконга, и она высказала большую заинтересованность. Но сотрудничество с регионом сейчас осложняется последствиями пандемии. Гонконг находится в жестком локдауне, Токио живет в условиях значительных ограничений. Платформа коллекционного дизайна SH Contemporary (Шанхай) очень заинтересовалась сотрудничеством, но в ближайшее время мы партнерские проекты реализовать не сможем в силу тех же ограничений.

– Считаете ли вы галерейный бизнес перспективным в России?

– У европейских галеристов есть существенное преимущество в виде субсидий, которые они получали (и получают) от правительств своих стран. В условиях, когда продажи по объективным причинам снизились, эта финансовая поддержка помогает им сохранить и свой бизнес, и персонал, пусть и на условиях частичной занятости. В России, к сожалению, о подобной помощи речь пока не идет. Правительству еще предстоит осознать и признать роль культурного сектора в качестве реального драйвера экономики. Надеюсь, что это произойдет в ближайшие месяцы – или хотя бы годы.

При этом, по моим наблюдениям, желание местных коллекционеров поддержать свои любимые арт-галереи в своих регионах, совершая покупки в период локдауна, было примерно равным и в России, и в европейских странах.

«У молодого поколения есть отличные козыри»

– Какова роль куратора на ярмарках современного искусства? В чем заключается ваш подход, когда вам доводится выступать в этом качестве?

– Все, что я делаю для Cosmoscow, максимально привязано к моменту и к художественному и экономическому контексту. Это немного напоминает занятие, когда тебе нужно соединять точки, чтобы составить целостную картину. Ты одновременно должен учитывать множество факторов: в частности, какие вызовы и самые острые вопросы сегодня стоят перед твоей организацией, участниками арт-индустрии и обществом, частью которого они являются, и каким образом искусство в той или иной своей части (или форме) может помочь облегчить решение этих задач.

Когда ты возглавляешь ярмарку современного искусства, то все эти задачи ты решаешь еще и с учетом коммерческой конъюнктуры: твои усилия как куратора должны в итоге способствовать финансовому результату, росту прибыли. Успех ярмарки современного искусства оценивается не только в резонансом, который вызвало событие, не только объемом и тональностью его освещения в СМИ. Важное значение имеют и финансовые показатели.

– Сложнее ли сейчас заявлять о себе молодым художникам пока без имени? Есть влияние пандемии и ее экономических последствий?

– Я бы сказал, что пандемия в некотором роде даже сыграла на руку молодому поколению художников. Они более комфортно и уверенно чувствуют себя в цифровом пространстве, и сейчас как раз такой момент, когда цифровые технологии играют все большую роль в продвижении и распространении современного искусства и художественных практик.

Сформировалась «молодая гвардия», которая умеет существовать одновременно в двух плоскостях, умело лавируя между физической реальностью и активностью в социальных сетях. В этом смысле у молодого поколения на руках есть отличные козыри по сравнению с художниками более старшего возраста.

– Как вы оцениваете интерес к современному российскому искусству за рубежом? Насколько хорошо оно известно за пределами России?

– Внимание к новому, самобытному, смелому, революционному искусству всегда велико. Хорошо известно, что весь мир восхищается русским авангардом, но и более позднее искусство получило признание. Неформальное советское искусство 1960-х, работы Монастырского, Булатова, Кабакова, Пивоварова, представителей соц-арта и концептуалистов вызывают большой интерес. Молодое поколение художников тоже пробивает себе дорогу.

Говоря о русском авангарде, стоит отметить, что многие выдающиеся современные художники Запада и Востока и по сей день создают произведения в диалоге с авангардистами. И это тоже фактор привлечения внимания к стране и ее культуре. При этом, да, безусловно, присутствие российских галерей и художников на международных арт-событиях необходимо усиливать и влияние Московской и Уральской биеннале нужно увеличивать, привлекая ведущих иностранных кураторов.

– На международной ярмарке Art Basel практически не видно российских участников. XL Gallery уже не один год остается едва ли не единственным исключением. В этом году постсоветское пространство будет представлять эстонская галерея Temnikova & Kasela. С чем вы это связываете и как это изменить?

– Во многом это объясняется низким курсом рубля по отношению к швейцарскому франку. Участие в Art Basel довольно дорогое удовольствие. С другой стороны, не могу сказать, что представитель этой швейцарской ярмарки проявляет в России большую активность по привлечению участников из числа галерей. Упор делается на коллекционеров. Что же касается галерей, то затраты объективно высоки, а ощутимых преимуществ для себя потенциальные российские участники, судя по всему, не видят. Базелю очевидно интересны российские олигархи, а не российские галереи, и тут, увы, ничего не поделаешь.

Помимо этого, как известно, для того чтобы попасть в Базель, нужно, как правило, пройти своего рода неофициальные «квалификационные раунды», поучаствовав сначала в ярмарках в Майами и Гонконге. Это долгая дорога, не всякая галерея к этому готова.

«Москве нужно три ярких фестиваля в год»

– С чем вы в первую очередь связываете растущую роль Москвы как международного культурного центра?

– Думаю, в течение будущего десятилетия максимальное значение приобретут такие вопросы, как экологическая, зеленая экономика, и те прогрессивные проекты, которые возникнут вокруг этого направления.

Правительствам, государственным инстанциям, руководству корпораций необходимо будет прийти к пониманию, что уровень социальной ответственности перед будущими поколениями в современном мире значительно вырос и необходимо исходить из этой новой реальности. Эти вопросы, разумеется, находятся вне зоны влияния Cosmoscow и подобных организаций. Мы готовы проводить столько дискуссий и дебатов вокруг этих тем, сколько потребуется, но для того, чтобы Москва закрепила за собой статус глобального игрока, нужно привести в действие гораздо более мощные механизмы.

Высокий уровень российских научных исследований и качество тех проектов, которые сегодня реализует, в частности, правительство Москвы (например, в сфере железнодорожного сообщения, интеграции культуры и искусства в градостроительную политику, усилий в сфере планирования городской инфраструктуры в целом). Скажем, в Петербурге транспортная проблема стоит острейшим образом, город просто не справляется с транспортными потоками. А Москве удается преодолевать эти вызовы, и мы видим устойчивое поступательное движение.

Московский департамент предпринимательства и инновационного развития осуществляет огромную работу, которая приносит результаты. Уже сейчас мы ощущаем рост предпринимательской активности и растущий энтузиазм, подогревают которые именно усилия правительства, нужно отдать им здесь должное. В 2020 г. совместно с департаментом мы представили на Cosmoscow специальную секцию «Сделано в Москве», которая увеличила количество малых и молодых галерей, участвующих в ярмарке.

– Здесь важное значение имеет и качество событий культурного календаря. Как вы оцениваете московскую афишу – есть знаковые события, которые стоит отметить?

– Первым хотел бы назвать Московский урбанистический форум, повестка, представительность и уровень спикеров которого делают это мероприятие глобально значимым. Достойное место в календаре принадлежит и Cosmoscow. Большой резонанс будет иметь открытие «ГЭС-2», проекта фонда V-A-C. Очень интересной я назвал бы программу летних кинопоказов МСИ «Гараж». Реализация проекта музейного городка вокруг Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина обещает стать экстраординарным событием.

Событий много, темпы высокие настолько, что, если вы зададите мне аналогичный вопрос через год, возможно, картина кардинальным образом изменится. Есть ощущение, что элементы мозаики очень скоро сложатся в совершенно новую и очень вдохновляющую картину.

В целом могу сказать, что городу нужно минимум три ярких события глобального значения в год, чтобы поддерживать статус международного культурного центра. Надеюсь, что вырастет роль Московской международной биеннале молодого искусства и Триеннале российского современного искусства музея «Гараж», и, конечно, не стоит забывать о таких сокровищницах, как всемирно известный Большой театр. Тем не менее Москве необходимо еще два масштабных фестиваля в год, и городу стоит задуматься над тем, как интегрировать в рамках фестивальных проектов весь диапазон современного искусства, от визуальных его форм до театральных и исполнительских жанров.

Что касается России в целом, я верю, что сможет ярко о себе заявить на международном уровне и Уральская индустриальная биеннале (визит туда, кстати, удобно совмещать с поездкой в Москву).

– А где видите слабые звенья?

– Слабейшим звеном в настоящий момент я назвал бы визовый режим. И в целом ограничения, введенные в связи с пандемией, сейчас в большой степени работают против туристического и делового потока в Москву. В перспективе я предложил бы властям города подумать хотя бы о безвизовом въезде на 72 часа по примеру Петербурга.

Если говорить о продвижении города на международном уровне, надо отметить, что рекламная кампания Москвы на телеканале BBC World была просто прекрасной, и она, кстати, включала в себя рассказ о современном искусстве, и музей «Гараж» прозвучал не менее ярко, чем Третьяковская галерея. Этот фильм реально доказывает, что современное искусство прекрасно себя чувствует в Москве и играет все более важную роль. Но хотелось бы видеть статьи о Москве и на страницах таких влиятельных изданий, как Financial Times и ее приложения How To Spend It, видеть рекламу и на канале CNN. Когда город начнет систематически заявлять о себе в глобально значимых СМИ, то решений в пользу поездки в Москву будет намного больше.

– Вы однажды сказали, что для того, чтобы в стране сформировался устойчивый и качественный арт-рынок, необходимо минимум 30 лет. С какого момента вы ведете этот отсчет в отношении России и Москвы?

– Я бы начал вести отсчет с 2000 г. Несмотря на то что аукцион Sotheby’s 1988 г. в Москве получил огромный резонанс и неформальное советское искусство прогремело на весь мир, к системным изменениям это событие все же не привело.

Итак, если мы говорим о 30-летнем цикле, то у нас впереди еще девять лет работы над совершенствованием инфраструктуры. Я выбрал в качестве точки отсчета именно 2000 год, потому что именно с этого момента системный интерес к современному искусству был отмечен и в России, и на постсоветском пространстве в целом. Произошел качественный скачок менталитета в отношении современного искусства, и это касается сразу всех аспектов – от музейного дела и фестивальных программ до галерейного бизнеса.

«Путь еще не пройден»

– Вы возглавляли выставочный отдел Центра современного искусства CAC в Вильнюсе, были комиссаром литовского павильона на Венецианской биеннале в 2007 г. Что вы можете сказать о том, как становление арт-рынка происходило там? В чем сходство и различие с Россией?

– Отправной точкой там я считаю тоже 2000 год в силу упомянутых выше причин. В Литве очень развитая, многогранная и передовая система музейной работы, интереснейший музейный ландшафт. Однако полноценный арт-рынок в этой стране также еще полностью не сформировался, ему не хватает глубины. Ведущая арт-галерея страны еще не имеет международного признания, не является игроком на международном рынке. Амбициозные молодые галереи строят планы, но пока размер их бизнеса недостаточный, чтобы эти планы осуществить. Им еще предстоит достаточно громко о себе заявить, получить весомое влияние.

Почва для развития талантов очень благоприятная, много качественных обучающих программ, грантов и фондов поддержки творческих дарований, и это очень способствует становлению арт-рынка. Многие уезжают учиться за границу, но затем предпочитают вернуться в Литву. И не в последнюю очередь это происходит потому, что молодые люди видят на родине реальные возможности для творческой реализации и достойный уровень жизни. И тем не менее, как и в России, путь еще не пройден и впереди еще десятилетие. Несмотря на компактный размер страны, уровень ее международной интеграции и динамичное развитие арт-сцены, рынок развивается заметно более медленными темпами, чем институты.

Точно такую же картину, кстати, мы видим в Эстонии: там тоже явный лидер среди галеристов – Temnikova & Kasela Gallery, оживленная художественная сцена и интереснейшие художники, – и при этом все еще нет устойчивого рынка: где несколько сильных игроков, действуют законы конкуренции и т. д.

Арт-рынку во всех странах постсоветского пространства все еще необходимо наращивать ряды коллекционеров. Это, в свою очередь, приведет к росту галерей, которые сформируют конкурентное поле. А уже затем придет и международное влияние. Успешный местный рынок всегда служит драйвером для усиления влияния за пределами страны. Если в вашем городе найдется 20 коллекционеров и они создадут клуб, то они неизбежно начнут стремиться к установлению контактов, некоему обмену с другими городами, регионами и странами. И, таким образом, ваш город прозвучит. Пока вы можете похвастаться парой имен художников и парой галерей, все это относится к категории единичных успехов. Качественный скачок требует времени, и жизнь показывает, что на этот скачок уходит в среднем 30 лет.

Не могу не отметить и еще одно обстоятельство, которое характеризует постсоветские страны. Когда, скажем, на Венецианскую биеннале приезжают русские, латыши или эстонцы, то они по какой-то необъяснимой причине варятся в собственном соку, общаясь исключительно с соотечественниками. Смотреть на это довольно грустно: это упущенные возможности.

– Становится ли в России больше коллекционеров и в каких социальных группах наиболее заметен рост?

– Больше всего новых коллекционеров сейчас мы видим в возрастной группе 45–55 лет. Эти люди пришли к пониманию, что современное искусство занимает важное место в сегодняшнем космополитичном мире. Наступает момент, когда вы уже обзавелись и собственным домом, и автомобилем, и, возможно, загородным домом или дачей и прочими материальными благами. И тогда встает вопрос: чем вы заполните это пространство, насколько многоуровневым оно станет в эмоциональном, эстетическом отношении. Ответ на этот вопрос естественным образом направляет взгляд человека в сторону в том числе современного искусства и дизайна. Аудиторию Cosmoscow составляет публика, которой понятна эта логика, и, к счастью, таких людей становится все больше.

И пандемия, которая поставила нас перед необходимостью проводить в стенах собственных домов гораздо больше времени, в какой-то степени послужила источником мотивации, чтобы в наших домах стало больше красоты, которую дарит современное искусство.

– Модные дома в последние годы активно запускают фонды поддержки современного искусства. Вы видите в подобных институтах реальную пользу для арт-индустрии или здесь больше красивая имиджевая история для брендов?

– Уверен, что в целом индустрия выигрывает. Фонд современного искусства Cartier, фонд Louis Vuitton, фонд Prada, международный культурный фонд Chanel, фонд Zegna, фонд Trussardi реально поддерживают современное искусство. Понятно, что художники, работы которых сегодня интересуют коллекционеров, имя себе уже сделали и в особой поддержке не нуждаются. Но у фондов есть стипендии, премии, система заказов и другие инструменты, нацеленные именно на талантливых дебютантов и молодых мастеров. Миучча Прада [совладелица и креативный директор дома Prada] сама дизайнер, и она подходит к вопросам современного искусства с позиции дизайнера, человека творческой профессии. Коллекцию формирует ее дизайнерский взгляд. Франсуа Пино [французский предприниматель, коллекционер и меценат] и Бернар Арно [президент, гендиректор Louis Vuitton Moët Hennessy] – не дизайнеры, а предприниматели, у них свой подход, плюс они привлекают кураторов и советников. Но все эти фонды опираются на профессионалов. В наибольшем выигрыше, как я уже сказал, оказываются современные художники уже звездного уровня, именно на них нацелен фокус деятельности этих организаций. Однако не будем забывать, что Франция, Италия и другие страны, где расположены эти фонды, имеют развитую государственную систему поддержки талантов. Перед фондами не стоят глобальные вызовы, как, например, в России, где система поддержки искусства и со стороны государства, и со стороны частных фондов еще только формируется.

У нас есть собственный Фонд Cosmoscow, который занимается наращиванием потенциала российского сектора современного искусства, в том числе рынка, и делает акцент на поступательной работе по поддержке художников и художественных институций, включающей в себя глубокую интеграцию российского искусства в международный контекст. Я с нетерпением жду возможности снова вернуться к этой теме через девять лет, чтобы обсудить произошедшие изменения.